Бий-Хема и Каа-Хема
Теперь на помощь спешили парашютисты. Перед прыжком с самолета затягивали молнии на жаропрочных костюмах, поправляли шлемы, опускали сетки на лицо, чтобы не поцарапаться о ветви, и вниз. Кто-то назвал их «летящими на огонь». Красиво сказано, однако профессия исключает безрассудство мотылька, устремляющегося к пламени. Наверное, демобилизованных десантников предпочитаете брать? спросил я у Халикова. Все равно особая подготовка требуется, сказал он. Ведь в горящий лес прыгать приходится... Естественно, опытных пожарных использовали в роли своего рода инструкторов. Им предстояло еще и помочь тем сотням людей, которых направили на борьбу против огня с предприятий, из сельских районов. Белесая дымка висела над Кызылом, когда наш Ан-2 поднимался с аэродрома. Едва прошли над городскими кварталами и местом слияния Бий-Хема и Каа-Хема, дающими жизнь великому Енисею, как на рыжей, выцветшей под солнцем равнине увидели черное пятнослед недавнего пожара. Антициклон, как это обычно бывает здесь летом, словно зацепился за иглу монумента «Центр Азии», который высится в тувинской столице. Месячная сушь и тридцатиградусная жара превратили траву, хвойную подстилку в лесах прямо-таки в порох. Высший, пятый класс пожарной опасности, отметил Хали - ков, снимая китель со значком, полученным за три тысячи летных часов, и золотыми веточками на рукаве эмблемой его службы хранителя лесов. Внизу начиналась тайга, а значит, следи, наблюдатель, в оба, ни секунды не медля, сообщай об опасности. У хребта академика Обручева, где вопреки жгучему солнцу местами лежал снег, заметили хвост дыма. Сделали круг и убедились: тут огонь удалось почти усмирить. Но впереди над зеленым белый султан. Как нить лампочки сквозь матовый стеклянный колпак, в дыму проглядывали языки пламени. Оно ползло к вершине горы, которую петлей охватывала асфальтовая лента Усинского тракта.