Давность русских поселений
За два с половиной столетия до выхода щекатовского словаря обе реки бороздили челны-ушкуи с лихими новгородскими ватажниками, стучали топоры на пижемских берегах, возникали деревни, пашни. О давности русских поселений в этих местах свидетельствует челобитное письмо первооткрывателя Печоры, предприимчивого новгородца Ивашки Дмитриева, по кличке Ластка, датированное серединой шестнадцатого века. Позднее в пижемских лесах скрывались от гнева всесильного владыки Никона сторонники опального протопопа Аввакума, скоморохи, московские начетчики-грамотеи, беглые подневольные люди. Здесь же находился знаменитый Великопоженский скит, где в 1743 году, не выдержав притеснений официальной церкви, подвергли себя самосожжению 114 старообрядцев. Слух об этой трагедии разошелся по всем российским уделам... Мезенскую и Печорскую Пижмы я назвал сестрами, и в этом нет преувеличения. Одна из них вытекает из Ямозера, глухого, заросшего водорослями водоема с прожорливыми окунями и щуками; другая ведет свой исток из соседнего болота, не просыхающего даже в великую сушь. Первое время обе Пижмы бегут рядом, одна подле другой, как и полагается сестрам-близнецам. А потом к ним подступает разлучник каменный Тиман, заставляет петлять и извиваться среди бесчисленных своих отрогов, скал, известняковых и базальтовых круч, начинает трясти и швырять их с одного переката на другой. И, сблизившись напоследок, сестры расходятся в разные стороны, чтобы больше не встретиться: одна устремляется на юго-запад, к Мезени, другая на северо-восток, к Печоре. А в том месте, где русла их почти сходятся, древние люди проложили когда-то тропу волок. По этому волоку испокон веков пролегал один из местных путей «из варяг в греки». Здесь новгородские ватаги, плывшие сначала по Мезени и вверх по Мезенской Пижме, перетаскивали лодки, попадали на Пижму Печорскую, а затем и на саму Печору. «Полунощная страна» Печора привлек кала лихих ушкуйников своей пушниной и рыбными богатствами. Кроме волока существовал еще один путьзимний, по тайболе. Это слово употреблялось здесь для обозначения огромного пространства, покрытого глухим лесом и гибельными трясинами, через которое пролегала дорога. Как полагают ученые, слово «тайбола» не характерно для русского языка и, по всей видимости, пришло в северный диалект из угро-финских языков... Путь этот начинался в верхнем течении Мезени, у села Койнас, далее шел через деревню Вожгора и, преодолев необитаемую полосу, кончался в Усть-Цильме на Печоре.