Книги Большому Чертежу
В Вожгоре не погас отзвук высоких традиций прошлого. При других обстоятельствах я бы, конечно, пожил здесь подольше. Но экспедиция «С Пижмы на Пижму» была задумана мною давно, за чтением «Книги Большому Чертежу». Тут уж действовали свои законы. Едва мы оказались в устье Пижмы, Сергей сбавил обороты мотора. Камни! предупредил он. «Ветерок» надо беречь. Тайга, ожесточившись, сомкнулась у берегов сплошной стеной слей, и сразу потеплел воздух. Я опустил руку в воду. Она была прохладной и прозрачной. Опутанную водорослями гальку, одиноко прогуливающихся хариусов я видел сверху, как сквозь увеличительное стекло. Поверхность реки вздувалась, словно снизу били маленькие гейзеры; от носа лодки расходились шумные буруны, завивался воронками пенный след... Прыткая, холодная Пижма была больше похожа на горную, нежели на спокойную северную реку. Первый километр пути мы прошли более или менее благополучно, а потом началось... Шпонка металлический штырь, а чаще обыкновенный гвоздь самая уязвимая часть винта. Ее приходилось менять метров через триста; скрытые под водой камни постоянно выбивали ее из пазов. Мы вылезали из лодки и по колено в воде тащили ее к берегу, чтобы поставить новый гвоздь... Так, с долгими остановками, искусанные комарами, мы наконец осилили Горевой мег, Олехово, Супротивье (так называются здешние пороги и перекаты) и вышли на тихую воду. Снова взревел мотор, почуяв настоящую работу, и наша «пирога» понеслась против течения, раскидывая по сторонам белоснежные хлопья пены. В голубом свитке реки купались белые облака с оплывшими краями. Росистой свежестью дышала вода. Вспугнутые мотором, из береговых зарослей поднялись две дикие утки. И мы как-то сразу приободрились. Не очень-то радуйтесь, сказал Сережа, видимо заметив на моем лице выражение благодушия и довольства. Там, вверху, такие мели пойдут плакать придется!