Легкий белый льняной костюм
В Дакаре, где я должен был остановиться на некоторое время, мне предстоял визит к генерал-губернатору. Для подобных случаев необходим легкий белый льняной костюм, который можно за недорогую цену заказать местному портному. Но кто за короткий срок возьмется его там сшить? А где во Франкфурте зимой, в декабре, раздобыть летние вещи? Каждый продавец, к которому я обращался, сначала растерянно на меня взирал, а потом спускался куда-то в склад, откуда вытаскивал запрятанные на зиму товары, которые на меня (при моем росте 1 м 90 см) абсолютно не годились. К тому же ежедневно после обеда нас обоих мучил зубной врач, и мы на это соглашались, потому что боялись, что бы разболятся там, в Африке, и нам придется их лечить у местного знахаря, к тому же безо всяких обезболивающих средств... После прививки вакцины против желтой лихорадки на меня напал дикий озноб, от которого меня трясло, как грушу, и страшно разболелась спина, а у моего сына случилось воспаление мозговой оболочки. Что же касается пробковых шлемов, то они вроде бы вышли из моды... Но смотрите, не будьте легкомысленными, сказал мне профессор Г. из Базеля, хотя некоторые люди и переносят подобный перегрев, другие от солнечного удара могут свалиться прямо на улице и потом три-четыре недели вынуждены проводить в постели, да еще в затемненной комнате! Весьма возможно, но во Франкфурте-на-Майне ведь все равно не купишь пробкового шлема! Как бы там ни было, вскоре после Нового года мы наконец-то сидим в самолете. Ночь полета и вот где-то далеко внизу замаячили маленькие красные огоньки. Самолет снижается и, как мне кажется, собирается опуститься прямо в море колеса вот-вот коснутся поверхности воды. Но тут под них подсовывается прибрежный песок и сразу за этим посадочная полоса, по которой наше крылатое чудовище с шумом катится, пока не останавливается. Когда мы выходим из самолета, нас встречает громкая военная музыка. Щеголеватый лейтенант и три высоченных солдата в белоснежной униформе, украшенной золотыми позументами, и в старинных красных фуражках застыли по стойке «смирно» возле качающегося трапа. Когда мы проходим мимо барьера, за которым почтительно застыли пять рослых черных солдат с обнаженными саблями, держа их прямо перед собой, публика аплодирует. Но вся эта церемония устроена, разумеется, не ради нас, а ради генерала, который прибыл из Франции в этом же самолете.