ПУРГА
На севере редко кто скажет «буран», «вьюга», «метель». Коренные жители, а вслед за ними и приезжие чаще говорят «пурга». Это слово происходит от финского «пурку» снежная буря. В Заполярье оно, видимо, занесено пришедшими на север коми. Пургачастый спутник полярных путешествий. К ней привыкаешь и не очень страшишься. Началась пурга. Ну что же, переждем. Если не очень сильно метет, разведем костер, обогреемся, а разыграется пурга, переспим в «куропаточьем чуме». Посветлеет к утру опять в путь. Но однажды довелось мне попасть в такую пургу, которая запомнилась навсегда. До сих пор до мельчайших подробностей сохранились в памяти все переживания в борьбе с ней. Они ярки, выпуклы, потому что, борясь за жизнь, приходится предельно напрягать все свои духовные и физические силы, проявлять волю к жизни, и это не может не запомниться... За полярным кругом, на полуострове Ямал, на левом берегу Обской губы, севернее Салехарда, приютился поселок Пуйко. Когда-то здесь были вотчинные угодья: оленьи пастбища, песцовые норенья, рыбацкие тони богатого ненецкого рода Пуйко. Отсюда и название поселка. По правую сторону Обской губы, севернее Пуйко, находится поселок Кутопьюган. По оленеводческим и пушным делам мне надо было попасть из Пуйко в Кутопьюган. Расстояние километров сорок, что по тундровым масштабам небольшой путь. Стоял декабрь. Луна была на ущербе, небо беззвездное, в тяжелых облаках. Прошли снегопады. Изредка повизгивала пурга. В ясные дни декабрьские морозы сжимали ртутный столбик градусника так, что он падал ниже отметины в пятьдесят по Цельсию. Снег выпал рано, да и на морозы зима не скупилась. Тундра была в те годы нетронутой. Безмолвствовали беспредельные заснеженные просторы, не было еще ни нефтяных вышек, ни самолетов, ни вездеходов. Единственное транспортное средство оленья нарта, медленно, но верно преодолевавшая в любое время года неохватные тундровые разгоны. Проснулся я в тот день рано; пока закусывал, чаевал, черно-синие ночные окна поголубели.