Семисотверстная тайбола
В зимнюю пору по этому тракту шли обозы с рыбой, пушниной, оставляя за собой колею с глубокими выбоинами, ухабами и широкими раскатами. Заваленная снегами, скованная непроходимыми лесами, семисотверстная тайбола пугала путника, как темная ночь без просвета. Сейчас тайболой почти никто не пользуется, и ее, наверное, когда-нибудь окончательно поглотят матерые леса и мхи. Пришел в негодность и древний волок, соединявший обе Пижмы. От стариков в Вожгоре я узнал, что тропа заросла деревьями и кустами, завалена буреломом и пространства вокруг нее заболочены. Длину волока старики определяли по-разному: кто три, кто пять, а кто и пятнадцать километров. А когда узнали, что я собираюсь повторить этот путь в одиночку, предостерегающе зашептались. Речка у нас бойкая, сказал один из дедов и посмотрел на меня с сомнением, не таких еще обламывала! Вообще, приехав в Вожгору, я услышал много всяких предостережений. Мне сообщили, например, что: До истоков Мезенской Пижмы никак не добраться река сильно обмелела... Большую часть пути лодку на себе тащить придется... Проводника в деревне днем с огнем не сыщешь... Комары и оводы сожрут... Медведи «порато» озоруют... Ежли вдруг нападет какая-нибудь зверюга, то хватать • нужно окаянную за язык и накалывать ей же на зубытак все ненцы делают... Вообще-то, паря, достанется... И только один вожгорский житель, немногословный инспектор рыбнадзора Сергей Бобряцов, внес в мою душу некоторое облегчение: Преувеличивают старики! Колоколить-то они мастера... Когда же я попросил его растолковать, что он имел в виду, инспектор коротко и жестко бросил: До волока свезу! А там как знаете... За нашими сборами следила вся Вожгора. Так по крайней мере мне казалось, когда мы закупали продукты в сельмаге, готовили рыболовную снасть и ремонтировали лодку длинную и узкую, как сигара (а лучше сказать как пирога), ладью с высоким заостренным носом. К берегу, около Сережиного дома, сходились все любопытные.