В Шегмасе
По инерции резвым «коньком-горбунком» лодка взлетела на гребень волны, вскарабкалась на порог у самого валуна и остановилась как вкопанная. И хотя буруны захлестывали борта и течение грозило столкнуть нас, этого мгновения было достаточно, чтобы, упираясь шестами в камень-валун, уйти подальше от рокового места на более или менее спокойную воду. Запишите! сказал Сергей голосом старика Яковлевича. Это место Девкин порог зовется, и засмеялся: Девки они все такие.. В Шегмасе мы остановились в доме бывшего председателя колхоза, а ныне пенсионера Павла Дмитриевича Поташева. Ему давно за шестьдесят, дети, слава богу, пристроены и хорошо зарабатывают, ну чего, казалось бы, надрываться, «ишачить»! А он заготавливает на зиму грибы и ягоды, пилит и колет дрова, ловит рыбу, ухаживает за скотиной, и, когда надо, помогает жене стряпать. Все делает споро, чуть не бегом... Вот и сейчас он суетился возле незваных гостей, колдовал над чайной заваркой, подсыпая в нее какие-то корешки и травки «для духовитости». За ужином неспешно разматывался клубок застольной беседы. Мы дак последние будем по реке-то, охотно балагурил Павел Дмитриевич, прихлебывая чай. А дальше все лес да бес. От них и кормимся. (Под «бесом» хозяин подразумевал птицу и зверя.) И что один недодаст, у другого добудем. Речку тоже не забываем. А зимой не скучаете? спросил я, представив на минуту отрезанную от мира, засыпанную глубокими снегами деревеньку в десять дворов, в которой лишь одни дымы из труб, лай собак да тусклые огоньки в окошках напоминают о присутствии человека. Некогда скучать-то, посерьезнел Поташев. Да вам и не понять привычки к сельскому житью нет, не нашим миром мазаны, и, спохватившись, что, быть может, чем-то обидел приезжего человека, весело прибавил: Молодые те комедьи крутят. Навезут всяких картин с Вожгори сидят, щерятся... Ну и мы... Етту, как ее... Он долго припоминал название известного фильма с Юрием Никулиным в заглавной роли, мы со старухой раз семь смотрели. Будя врать-то! вскинулась Прасковья Федоровна, его супруга. Что ты меня перед людями срамишь!.. Ну не семь, ну два какое значенье! виновато оправдывался Павел Дмитриевич. Он нагнулся ко мне. Ишь, как Моя старуха закипятилась! Большая, я те скажу, охотница до кино! И поспешил перевести разговор в другое русло. Речь его быстрая, окатная, с прибаутками. Я улыбаюсь, но не успеваю запомнить, не то что записать.